На опытной ферме у Лютера Бербанка

Настоящее увлечение всегда связано с приобретением первого растения. Может быть, Вы купите его в магазине? или получите в подарок от друга, приобретете на выставке или выпросите у другого любителя. Имейте только в виду, что первое знакомство не должно остаться «шапочным». Вся красота любого растения, состоящая в гармоничном сочетании формы, колючек, или листьев, стебля, опушения и цветов, раскроется лишь в том случае, если вы основательно познакомитесь с его происхождением и условиями жизни на родине.
Аватара пользователя
Andrey V
Сообщения: 33
Зарегистрирован: 21 июн 2018, 00:35

На опытной ферме у Лютера Бербанка

21 янв 2019, 08:51

На опытной ферме у Лютера Бербанка первое, что поражает посетителя, это участок земли размером в 0,5 га, занятый кактусом без колючек. Здесь же проводятся 2,5 тыс. других опытов по выведению новых сортов плодовых, овощных, декоративных растений, которых человек никогда не видел. Но кактус с бархатистыми пластинами своих метаморфизированных побегов, лишенных колючек, кажется просто чудом. Поскольку работа с кактусом дает представление о типичной смелости взглядов Бербанка и его искусстве в выполнении поставленных им задач, нам лучше начать рассказ о его работе с выведенного им кактуса.


Лютер Бербанк однажды заметил, что все растения, растущие в пустыне, обычно бывают или горькими, или ядовитыми, или колючими. Такое простое наблюдение навело его на мысль заняться новым растением, которое способно в пять раз превысить люцерну по количеству зеленой массы после освобождения его от колючек и даст возможность вести животноводство в бесплодных пустынях, сухих степях и многих заброшенных угодьях земного шара.


Займемся историей кактуса в том виде, в каком она развернулась перед глазами Лютера Бербанка, когда он понял значение того простого факта, что растения пустыни обычно горьки, ядовиты или колючи. «Вот растения, — думал он, — обладающие достаточной выносливостью, чтобы жить, развиваться и размножаться в условиях, в которых другие растения погибли бы через день или месяц.


Вот растения, которые ухитряются извлекать влагу из глубоких слоев почвы и создавать органическое вещество, на 92 % состоящее из воды; растения, способные поглощать достаточно влаги в опаленной солнцем пустыне, защищающие себя от жгучих его лучей и могущие быть по сочности почти равными арбузу, хотя в течение года, двух или даже десяти лет в пустыне, где они обитают, может не выпасть ни капли дождя. Вот растения, которые являются подлинными водоемами, растущие в стране, где нет ни ручьев, ни источников, где не бывает даже облачка на небе, дающего надежду на живительный охлаждающий дождь. Вот растения, богатые питательными веществами и для человека и для животных, здесь в пустыне, где спрос на продукты питания особенно острый, а запасы их исключительно скудны. И вот они, эти растения, непригодны для использования их человеком и животными или из-за горечи, делающей их несъедобными, или из-за того, что они ядовиты и могут вызвать заболевания или даже явиться причиной смерти, или из-за колючей брони, что не дает возможности использовать содержащиеся в них питательные вещества и влагу. Ведь должна же быть какая-нибудь причина возникновения этой горечи, ядовитости,этих колючек. Какая же может быть другая причина, кроме длительного естественного приспособления для самозащиты? Вот полынь с такой же раздражающей горечью, как укус пчелы; молочай, ядовитый,как змея; кактус, так же хорошо защищенный броней из колючек, как дикообраз. И все это по той же самой причине, по какой у пчелы есть жало, у змеи ядовитые зубы, у дикообраза стреловидные колючки, — для самозащиты от сильнейшего врага, который стремится уничтожить их».


В жизни растений, так же как и людей, очевидно, самосохранение предшествует самопожертвованию.


Сливы в наших садах в угоду нам стремятся превзойти друг друга по урожайности, герани в наших цветниках, стремясь доставить нам величайшее удовольствие, соперничают между собой. Но не потому ли это, что поколение за поколением мы их воспитывали, лелеяли и заботились о них? Не потому ли, что мы облегчили им суровые условия жизни и дали возможность произрастать в наших садах? Не потому ли, что мы сняли с них ответственность за самозащиту и размножение, они вознаграждают нас за нашу заботу пышным цветением и хорошим плодоношением? Однако никто не отнесся доброжелательно к кактусу; ни один человек не вводил в культуру полынь, никто не ценит ядовитый молочай. Можно ли удивляться, что в борьбе за существование растение, которое могло бы дать продукт питания для человека не хуже сливы, превратилось в своего рода дикообраза среди растений? То, что могло бы быть так же полезно лошади, как сено, изменило свою природу и стало горьким, деревянистым, несъедобным. То, что могло бы быть желанным другом в пустыне утомленному путнику, превратилось в ядовитого врага.


«Если горечь, яд и колючки являются средствами самозащиты, — думал м-р Бербанк,— значит, они должны быть благоприобретенными свойствами. Растения эти были здесь до того, как появились животные, которые стали питаться ими и уничтожать их, так что, вероятно, в историческом прошлом могло быть время, когда у них не было надобности в такой защите. Значит, верно, что среди их отдаленных предков были в пустыне полыни, не обладавшие горьким вкусом, были молочаи, которые не были ядовитыми, и кактусы без единого намека на колючки. И только длительная и постоянно угрожавшая опасность уничтожения этих растений могла вызвать к жизни у них такие радикальные средства защиты.


Нам, следовательно, надо вернуть эти растения к тому периоду их истории, когда проблема самозащиты еще не стояла перед ними, и тогда мы получим съедобную полынь, неядовитый молочай и кактус без колючек».


Как через 12 лет Бербанк вернул кактус на столетия назад к его предкам, как он с несомненностью доказал (высеяв тысячи семян кактуса), что колючий кактус произошел от линии гладколистных предков, как он вывел форму кактусов без колючек с бархатистой кожей и как он настолько восстановил эти старые свойства растений, что они оказались закрепленными, постоянными в последующих поколениях, — все это будет разъяснено в ходе дальнейшего изложения его открытий и методов работы, которые смогут быть применены для улучшения других растений.


Достаточно сказать, что, начав с простого наблюдения и прочтя историю кактуса по его современному облику, он получил возможность представить себе методы работы, благодаря которым и было получено растение, дающее пищу для человека и хороший корм для скота и обещающее больше, чем другие растения, разрешить современную проблему дороговизны.


Теперь обратимся к истории развития кактуса, как ее представлял себе м-р Бербанк.


Весьма вероятно, что часть районов Невады, Аризоны, Юты и Северной Мексики была когда-то большим внутренним морем, что теперешние пустыни когда-то были морским дном до того, как начался длительный процесс обмеления и испарения моря. Насколько это известно, по-видимому североамериканский кактус происходит из этих районов. В далекие времена, задолго до полного осушения внутреннего моря, тепло, влага и химические элементы песчаной почвы в совокупности создали возможность для произрастания многих растений. Среди них был кактус, совершенно отличающийся по внешнему виду от современного. Растение тогда имело хорошо выраженный стебель и множество листьев с пластинками величиной с голову человека. По мере того, как благодаря жаре испарялась вода внутреннего моря и началось иссушение его дна, кактус, проявляя тенденцию свойственную всякому растению или живому существу, начал приспосабливаться к изменяющимся условиям. Он постепенно сбросил листья, чтобы предотвратить слишком быстрое испарение драгоценной, поддерживающей жизнь влаги. Растение углубляло свою корневую систему во влажную подпочву, куда не достигали солнечные лучи. Стебли кактуса мало-помалу стали утолщаться и превратились в широкие пластины. Теперь основным источником существования кактуса явились более глубокие слои почвы, и он, таким образом, нашел возможность не только сохраниться, но и благоденствовать. Возможно, при образовании пустыни были другие растения, не обладающие такой приспособляемостью, как кактус, — растения, никому не известные, которые погибли и о которых не сохранилось никаких записей. Итак, мы можем предположить, что кактус и другие растения приспособились к новым условиям, вытеснили тех, которые были не способны выжить и покрыли своей зеленью высыхающие равнины. Но вот ко дну бывшего моря пришли животные, вероятно, привлеченные кактусом и его современниками, представлявшими для них доступную пищу хороших вкусовых достоинств. Из числа растений, которые пережили исчезновение моря и зной палящего солнца, многие не смогли выдержать наступления животных. Растения погибали вид за видом, и растительность пустыни постепенно редела под влиянием природных условий и натиска животных. А животные, питавшиеся растениями, все больше и больше размножались, пока кактус не остался, возможно, единственном выжившим из многих растений. А затем началась борьба кактуса с животными, стремившимися его уничтожить. Борьба шла как между семействами, так и внутри семейств, выявляя, какой же из его представителей окажется наиболее приспособленным. Из миллионов растений кактуса, объеденных до самых корней прожорливыми голодными животными, скажем, антилопами, число которых из года в год возрастало, в то время как запасы пищи все более сокращались, из этих миллионов растений, объеденных вплоть до корней, возможно, одна или две тысячи их имели достаточно силы, чтобы выработать в себе такие свойства, которые бы обеспечили им дальнейшее существование. Теперь у кактуса возникает другое изменение — появляется колючая защита. Эта броня представляла собой не что иное, как мягкие выступы видоизмененной плодовой почки или листа, являясь пока еще недостаточной защитой от наступающих голодных животных. Таким образом, из уцелевших растений нашлось, может быть, немного таких, которые оказались способными отразить нападение животных и избежать полного уничтожения. Более же сильные растения, хотя и объеденные до самых корней, все же смогли образовать новые листья, и с каждым новым приростом волоски становились жестче и длиннее, выступы — тверже и острее. И если даже из этих растений уцелел только один представитель, достаточно защищенный колючей броней от своих врагов, то и этого одного из миллиардов выжившего кактуса, видоизменившегося в течение многих и многих веков, приспособившегося к новым условиям внешней среды посредством едва заметных изменений, было бы достаточно для того, чтобы его потомство охватило все пустыни мира и дало бы всем кактусам колючки, которые они имеют сегодня. Кактус является одним из наиболее пластичных растений, возникших в борьбе с препятствиями, через которые пробивали себе путь его предки.


Например, черенок, срезанный с куста розы, должен быть посажен в тщательно подготовленную почву соответствующего состава в определенное время года при соблюдении всех требований растения в отношении влажности и температуры. За растением надо непрерывно следить и обеспечить ему уход, пока оно укоренится и тронется в рост. В условиях культуры роза утратила часть своей способности существовать самостоятельно. Но кактусы произошли от линии «воинов», когда все и всё было против него, и теперь он не требует за собой особого ухода. Каждый из его пятидесяти бородавчатых глазков на каждой пластине видоизмененного стебля способен пустить корни, дать плод или другую пластину — в зависимости от тех или иных внешних условий. Положите пластину кактуса на твердую непромотыженную землю — и глазки на нижней стороне выпустят длинные желтые корни, стремящиеся вниз. А тем временем глазки на верхней стороне пластины ждут момента, когда произойдет укоренение, чтобы, в свою очередь, дать новые пластины, направленные вверх, а затем и цветы. Когда же из глазков образуются крошечные почки, то даже при помощи микроскопа нельзя определить, образуются ли из них корни, плоды или новые пластины. Как будто кактус, привыкший к величайшим трудностям, готовый к любым невзгодам, выжидает до самого последнего момента, чтобы установить для себя лучший при данных условиях способ размножения, как будто бы почка, начав свое развитие, превращается в корень, если имеются условия для развития корней, или в плод, если желательно появление семян, или в новую пластину, если для нее существует достаточная опора. Мы обнаружили, что 50 молодых кактусовых пластин, положенных на накрытой холстом деревянной полке, на расстоянии 1,2 м от земли, уже через несколько дней пустили длинные корни через холстину и через трещины в досках полки. Один экземпляр кактуса был выкопан из земли и привязан шпагатом к сучку дерева, где и оставался в висячем положении 6 лет 8 месяцев. В течение всего этого срока растение не имело никакого источника питания. Его пластины завяли и побурели. Но когда одну из пластин вновь посадили в землю, растение немедленно укоренилось, и уже через несколько недель началось образование новых пластин и цветов. Стоило оставить на несколько дней открытыми двери склада, как другая листовая пластина кактуса, забытая на складе и находившаяся свыше года в темноте, дала маленькую чахлую листовую пластину.


Чем выше приспособляемость современного кактуса и упорнее его борьба за существование, тем легче понять, как он боролся со своими врагами, уничтожавшими его в период образования пустыни, и тем легче представить себе, как возник существующий теперь кактус с колючками. Кактус — не единственное растение пустыни, дающее доказательство такой упорной борьбы за существование. Золотарник (Solidago canadensis), произрастающий в пустыне, содержит больше горечи, чем золотарник равнин. Полынь в пустыне еще более горькая, чем полынь, растущая в местах, где у нее меньше врагов. И юкка, и алоэ, и молочай — все они имеют в составе своих семейств виды, менее нуждающиеся в самозащите и обладающие меньшей горечью, меньшей ядовитостью, меньшим числом колючек. И даже редкие растения кактуса из защищенных местностей, так же как и его менее съедобные разновидности, являются ярким доказательством (об этом говорит меньшее число колючек) того, что их семейству пришлось вести менее упорную борьбу, чем кактусам, растущим на дне бывшего внутреннего моря.


Еще большую приспособляемость, чем кактусы, проявляют растения из хорошо известного семейства водорослей. Одна из ветвей этого семейства прекрасно иллюстрирует, к какому скудному питанию может приспособиться растение. Эти растения микроскопического размера живут всю жизнь на верхней корке арктического снега, и в течение лета, когда под действием солнечных лучей образуются тоненькие пленки воды на ледяной поверхности, они запасают достаточное количество энергии, чтобы в состоянии покоя поддержать свое существование в течение шести месяцев полярной ночи, не получая ничего, кроме влаги от снега и тех питательных веществ, которые они могут взять из воздуха. Это низшее растение, называемое красно-снежным, размножается и благоденствует там настолько, что покрывает все склоны снежных холмов, как одеялом, и притом так плотно, что красноватый оттенок растения передается снегу. Этот факт лег в основу рассказов путешественников дальнего севера об окраске снега. Вторая линия этого семейства, представляющая другую крайность, произрастает в водах сернистых источников Эроухед в Калифорнии, живет всю свою жизнь и размножается в воде такой высокой температуры, что в ней легко можно сварить яйцо.


В противоположность этим микроскопическим представителям семейства водорослей, из которых одни произрастают в арктических снегах, а другие — в воде на точке кипения, есть еще один представитель этого семейства, который стал крупнейшим растением в мире. Это гигантская морская трава в Саргассовом море, превышающая по размерам крупнейшую в мире секвойю (мамонтово дерево), которую дала миру Калифорния. Некоторые водоросли из указанного семейства живут на животных и внутри животного организма, некоторые — на других растениях, на железе, на сухих скалах, в пресной и морской воде.


Дерево араукария, или чилийская сосна, называемая «обезьяньей загадкой», является примером приспособляемости к среде, не менее поразительной, чем кактус. На верхушке этого дерева образуется несколько покрытых колючками орехов, содержащих семена. У кактуса колючки образовались для защиты самого растения от истребления. В данном же случае животные могли угрожать не самому дереву араукарии, а его потомству; обезьяны охотно поедали орехи, но их было так мало, что растение было вынуждено изыскать способы самозащиты путем образования колючек, чтобы не допускать уничтожения семян.


Из сказанного становится ясно, что у каждого семейства растений есть особые, индивидуальные свойства приспособляемости. Одни растения, чтобы обеспечить продолжение своего вида, образуют сотни или тысячи семян, полагаясь на то, что при таком перепроизводстве семян, вероятно, часть их сохранится и даст всходы. Другие в то же время дают очень немного семян, но защищают их твердой скорлупой, или горькой оболочкой, или, как у упомянутого вида араукарии, острыми колючками.


В глубоких каньонах калифорнийских гор растет представитель семейства лилейных — триллиум. На дне каньонов есть места, где солнечные лучи освещают одну сторону. Цветы на теневой стороне ущелья крупнее, листья шире, а луковицы ближе к поверхности, чем у растений на освещенной солнцем стороне того же самого каньона, где луковицы погружаются глубже в почву, а листья и цветы видоизменяются, чтобы защитить свои запасы влаги от действия солнца. То же самое проделал кактус, когда море превратилось в пустыню.


Вдоль Тихоокеанского побережья от штата Орегон вплоть до Калифорнии и в глубине штата очень распространено растение из рода Еriocaulon. На 10—15 миль вглубь континента у этого растения стебель гладкий и почти без намека на опушенность. Но вдоль побережья, где северо-западные ветры подхватывают мельчайшие частицы почвы и образуют песчаные вихри, стебель растения оказался настолько покрытым волосками, что издали он кажется шерстистым, как овца. Растение полностью защищено от врага — песка — этим опушением. Ведь и кактус сделал все то же самое, когда ему угрожало истребление в связи с появлением животных. Пусть кактус, закаленный в битвах жизни и привыкший к лишениям, даст нам первый предметный урок по улучшению растений. Ясно, что наши растения стали такими, какими мы видим их сейчас, благодаря воздействию внешней среды, и, наблюдая за их строением, их тенденциями, привычками и индивидуальными способностями, мы можем прочесть, как по книге, их историю за много-много веков назад, когда еще не было ни животных, ни человека, и установить, что жизнь наших растений не шла спокойно по определенному руслу, а проходила в бурном столкновении крайностей. Подобно тому, как растения всегда изменялись в зависимости от внешней среды, так и теперь день за днем они продолжают изменяться, чтобы приспособиться к новой среде. А мы, вызывая к жизни новые признаки, свойства, характерные черты растения, создавая им новые условия, новую внешнюю среду, но не случайно, наугад, а в направлении, соответствующем нашим желаниям, стремились преобразовать их так, чтобы, видоизменяясь, они удовлетворяли нашим требованиям.



Разве не удивителен тот факт, что растения вообще растут?
Amor omnia vincit

Вернуться в «Всё о кактусах»